(Как охарактеризовать российских миллиардеров? Почему богатые в нашей стране сходят с ума? Рассказывает политолог Сергей Кургинян).
С.Кургинян: «Я довольно известный в стране политический консультант, и я прекрасно понимаю, что миллиард долларов прожить невозможно. Невозможно – и всё! Что ни делай, как ни хулигань, как ни изгаляйся… Частные самолеты, яхты… Вот нельзя – и всё. Ну, а тогда причем тут десять? Ну что — десять? Те, кто имеет по сто миллиардов и по триллиону, они руками с пигментной кожей передвигают фишки по глобальной „шахматной доске“. Они играть хотят, играть, играть до конца. В 90 лет, в 85…

Я видел этих людей. Это не только Сорос, это – люди покрупней.

А здесь-то что? Здесь же никто не играет. Ну, вот он миллиард, вот два, три – и хватит, всё. Современная цивилизация не выработала разницы в качестве жизни миллиардеров и триллионеров. Между миллионерами и миллиардерами – выработала. Большая яхта, частный самолет, дворец… А между миллиардерами и триллионерами не выработала. Значит, этот гедонизм превращается в своего рода сумасшествие. Почему надо иметь не десять, а двадцать? А их еще украсть и сбежать? А потому что у „Пети“ тридцать! И это невыносимо.

Рождаются странные явления. Ко мне приезжают садовники, довольно известные, говорят: „Вы знаете, всё больше заказывают странных растений“. Я говорю: „Каких?“ Ну, они называют мне. Я говорю: „И что это?“ Говорит: „Это всё равно, что вместо листьев – бритвы“. Я говорю: „Что, по краям?“ „Нет, — говорит, — в центре.“ Это для себя… Вот ходят рядом, а растения – как бритвы… Заводят в домах скорпионов, крокодилов, других супер-опасных животных, собак, при одном виде которых лязгают зубы.

Вот я обожаю собак, я их не люблю, а обожаю. У меня среднеазиат, у дочки… Но заводится что-нибудь такое, от чего я, огромный любитель собак, начинаю лязгать зубами, потому что понятно, что там жить нельзя. Рысей… Ну, рысь – вообще очаровательное животное…
У меня такое ощущение было… не помню… где же я отдыхал? На Мадейре. Там англичане есть и русские, иногда в одном отеле. И бывает так, что по виду не отличишь.

Ну, одежда уже другая, язык чистый английский, и не поймешь – кто. Но психологически… глаза не загримируешь. Когда англичанка смотрит на вас и как овца говорит: „good morning“, „good morning“, то она как бы говорит: „Мне хорошо, солнышко светит, всё ласково, всё тихо, и Вам хорошо, давайте вместе этим обменяемся“. Наш лежит вот так на шезлонге – и впечатление такое, что ему кайф, только когда автомат под шезлонгом. И он смотрит так: „Р-р-р-р“. А вроде ничего, он пиво пьет, и ему всё нормально, но всё равно: „Р-р-р-р“.

Возникает какой-то гедонизм с очень странным обертоном: танатическим, ликвидационным. Я там у себя в новом спектакле написал:
»Хотим мы, блин, нормально жить! Нормально, понимаете?
Для этого разрушили советский, блин, дурдом.
Но если, блин, нас тронете, то мало не покажется,
Красиво, блин, мы пожили, красиво и умрем!"
Вот это вот ощущение.
«Не школа жизнь, она – тюрьма. И каждый тянет срок.
Но только можно, чтоб в тюрьме – и девочки, и кайф.
И есть, есть, есть у нас оне! А значит – удалась
Нам эта самая затея,
И ни о чем мы не жалеем!»

Вот такой специфический поворот в гностицизм. У Мольера господин Журден не знал, что он говорит прозой. Может быть, эти люди не знают, что это гностицизм, но они куда-то поворачиваются. Элементы тяжелого безумия… Мне рассказывают (я этого не видел) о частных домах в 60 тысяч кв. метров. Это – Дворец АЗЛК примерно, в нем жить нельзя. Вообще нельзя! Кроме того, поскольку обслуги натуральной нет уже даже в Англии (они так разоряются, что даже слуг увольняют), этих слуг уже нет даже в Англии, даже в лучших домах Лондона, то тут их нет вообще. Значит обслуга, которая должна мести и протирать окна в этом «Дворце культуры АЗЛК» (он же частный дворец) – это банда. Над бандой надо иметь надсмотрщиков. А всё вместе это означает переселение из отдельной квартиры в коммунальную! Потому, что ты никогда не знаешь, что с тобой эта банда сделает. Это же абсурд.

И эти взгляды друг на друга: у кого какая машина? Эти лозунги: «Выкинь 600-й мерседес — есть тачки покруче». Какие тачки покруче? Какой-нибудь Сорос или Рокфеллер выкинет 600-й мерседес? Он с ума сойдет от этого одного. А если вместо него купить «Роллс-ройс», то потом что надо покупать? Уже нечего.

И вот это всё вместе – «руллинг-класс» (правящий класс) входит в состояние макросоциального безумия и апатии, безумия и апатии…

Куда не придешь, если какой-нибудь бардак (а он везде бардак): «Это кто сделал?» Всегда говорят: «Девочка». Главный герой всего – это«девочка». «Знаете, девочка не знала, не предупредила». «Знаете, девочка ошиблась». «Знаете, девочка купила не тот билет». Всем правит коллективная «девочка». Это всюду! Это в приемных, где раньше отбирали людей, знаете, через тройные фильтры проверки. Это всё были офицеры… «Что случилось?» – «Это – девочка».
Но это значит, что уже офисные работники заражены тем же вирусом. Поэтому, мне кажется, что речь идет не о простудном заболевании, и даже не о гриппе. Это – тяжелые разновидности «бубонной чумы», которая вроде по отдельному каждому случаю не заслуживает такого внимания, но в целом это то, что надо лечить немедленно!

Источник: badnews.org Автор: Сергей Кургинян